Сегодня 11 декабря 2018

Зачем России свой мессенджер

Есть все основания полагать, что государственные данные, которыми обмениваются российские чиновники по своим мобильным и компьютерным устройствам, могут прямо сейчас использоваться в интересах спецслужб других государств

Зачем России свой мессенджер

Давайте начистоту: государство уже давно не полностью контролирует данные, которые производит и передает. Следовательно, данные эти уже давно не в безопасности, то есть могут быть видны далеко не только самим представителям самого государства. Массы рядовых госслужащих, среднее чиновничье звено и даже политический истеблишмент — все давно и плотно «подсели» на мессенджеры зарубежного производства и уже не мыслят не только личной, но и деловой переписки без них. Что за беда, казалось бы.

Мессенджеры — эффективный инструмент деловой коммуникации, оперативнее почты, позволяют на лету, что называется, согласовывать выполнение задачи и подписание документов, экономят до 30% времени, судя по исследованиям. Да и какие же еще, как ни зарубежные? Это ведь они самые удобные и функциональные. Вопрос только в одном: почему использование мессенджеров должно угрожать интересам государства? О том, что угрожает, не извольте сомневаться. Об этом речь пойдет ниже. И о том, почему зарубежные уже далеко как минимум не уникальные и, по правде, уже не лучшие, — тоже.

Военные, специальные и даже гражданские службы давно бьют тревогу относительно уязвимости государственных чатов. В алармизме были замечены и вполне умеренные в этом смысле лица. Например, гражданский министр связи и массовых коммуникаций Николай Никифоров в мае 2016 года фактически пригрозил сотрудникам судебными делами и уголовным преследованием за использование этих самых мессенджеров. Ранее в похожем ключе высказался секретарь Совбеза России Николай Патрушев. Так чем же были вызваны опасения молодого и прогрессивного министра?

Дело в том, что вся информация с наших телефонов — видео- и аудиозаписи, СМС и документы, данные геолокации и поведенческие паттерны интернет-серфинга — в общем, все метаданные и вся телеметрия уходит не российскому (!) разработчику. И так было всегда. Будь вы чуть осторожнее и внимательнее, дочитали бы до конца пользовательское соглашение, перед тем как кликнуть ok. И вас бы это вряд ли остановило, но вы хотя бы это понимали. Большая часть данных передается вполне официально, для того, чтобы приложения «работали лучше». Но есть и другая часть. Причем происхождение и назначение данных на их судьбу не влияет. Нигде нет оговорки: «если вы российский чиновник или военный, ваши данные на наш сервер не попадут». Будьте уверены — попадут. Они уже там.

Что уж говорить, если и первые лица были замечены в использовании личной почты для обсуждения очень неличных дел. И речь не о халатности Хиллари Клинтон. Вспомним случай вскрытия рабочей переписки вице-премьера Аркадия Дворковича. Там в письме премьер-министру Дмитрию Медведеву, напомним, в частности, говорилось, что бюджет на 2015-2017 практически невыполним в части реализации социальных обязательств в параметрах, предложенных Минфином России.

Взлом в данном случае вовсе не свидетельство слабой защиты серверов Gmail, а того, что крайне серьезные и важные для страны оценки и информация передаются по не предназначенным для этого каналам связи. Можно, однако, возразить, что и почту Дмитрия Анатольевича тоже, как говорится, «не уберегли», причем на домене gov.ru. Но одно дело взломать, а другое отдать, по сути, добровольно сдать. Факты взлома примечательны своей единичностью. Очевидно, что регулярная, неконтролируемая, обыденная, я бы сказал, утечка госданных куда хуже любых несанкционированных проникновений и хакерских атак.

«Крымский прецедент» и новые откровения Wikileaks

Служебные данные, которыми обмениваются наши чиновники, как бы мы того ни хотели, находятся под постоянной реальной и скрытой угрозой компрометации. Последствия, на первый взгляд, не видны, но это не значит, что их нет. Недавние откровения Wikileaks наглядно показывают, как пророчествовал полковник Исаев, «мы все под колпаком у Мюллера». Можно продолжать малодушно уговаривать себя, что Google и Amazon с Apple никак не связаны с правительством США. Оспаривать этот тезис трудно, да и глупо. На деле, даже не будучи одетыми в форму Минобороны США, они ревностно выполняют все команды Белого дома, чего уж греха таить. И «IT-блокада» Крыма тому наглядное подтверждение. Тогда, кстати, крупный и никак «не связанный» с американским правительством бизнес словно по команде отключил и отказался обслуживать там своих клиентов и партнеров, прервав законные коммерческие отношения с жителями этого полуострова.

Как мы помним, президент США Барак Обама ввиду известных событий подписал указ, запрещающий американским компаниям, IТ направленности в том числе, продавать крымчанам свои продукты и услуги. И наши заокеанские партнеры бросились исполнять волю человека, нарушившего их коммерческие интересы. Goolge, например, заблокировал жителям Крыма доступ к системе своих сервисов, а Apple — закрыл доступ к «супермаркету» приложений AppStore.

Что касается переписки чиновников, то не пойман — не вор, конечно. Ведь, в сущности, ну не видел же никто, что Google или Facebook делает с чатами госслужащих, «сервер рядом не держал». Но, во-первых, уже пойман («крымский прецедент»), то есть замечен в отстаивании интересов другого государства в ущерб интересам пользователей, которые доверили свои средства и данные. Этого достаточно. Странно ждать, пока противоположная сторона покажет, как и что она с этими данными делает и какую цель в итоге преследует. Последствия могут быть самыми неприятными.

Итого, условия задачи... Дано: все основания полагать, что российские государственные данные, в том числе и с уровнями секретности, которыми обмениваются представители государства по своим мобильным и компьютерным устройствам, могут прямо сейчас использоваться в интересах специальных служб другого государства или государств. Точка.

Поэтому, с одной стороны, задача сделать максимально трудным использование зарубежных мессенджеров в органах власти, а с другой — поднять отечественные решения до уровня импортных, чтобы легко и безболезненно их заместить. Как оказалось, это не так трудно, как минимум во второй части задачи.

Другие статьи